VII

Опуханты были совершенно измучены. Они еле волочили свои дряблые тела. Правда, они немного подкрепились, незаконно используя волшебную способность превращать в сладкое все, к чему они прикоснутся. Они бы, конечно, всегда этим пользовались, но цена была слишком велика для них. Ведь чтобы превратить что-то в сладкое, нужно было очень долго не спать, очень долго находиться в человеческом виде и очень долго не есть. Значительно проще было доить свою Жилу, приносящую деньги, а на деньги покупать сласти. Оставалось только решить проблему хождения в магазин, это должен был делать Кутя… Но Жила осталась на острове, спрятанная от посторонних глаз, а мальчишка куда-то сбежал. На Жилу они напали, когда та гуляла по Волшебному лесу и поедала металлолом, который буйно рос на Свалке. Было такое антиволшебное место в лесу, где даже Едовитый Гриб был бессилен что-либо сделать. Жила переваривала металлолом и делала из него деньги, которые потом сдавала в кассу Клуба Старых Волшебников. Эти деньги шли потом на озеленение зелени, цветение цветов и благо благоухания. Хитрые Субъекты заманили Жилу к себе деликатесом: ржавым-прержавым куском старого автомобиля и заперли. Чтобы никто не заметил пропажи, они перекармливали Жилу, и денег хватало и на кассу и на сласти. Дикое Зевотное сопровождало Жилу два раза в месяц в кассу сдавать деньги. Опуханты запугали Жилу, сказав ей, что если она их выдаст, то они переделают ее организм под макулатуру, что бумажные деньги их тоже устраивают. Жила была очень доверчивая, а бумагу она не любила. Так обманом Опуханты заставили Денежную Жилу обеспечивать свое никчемное существование.

Итак, Опухантам нужно было срочно найти укромное местечко, чтобы поспать. Сил, чтобы двигаться, у них больше не было. Неподалеку они заметили какой-то домик. Желеед сползал в разведку и сообщил, что домик пуст. Опуханты забрались в дом и сразу уснули. Даже сторожить никто не остался. Ведь Дикое Зевотное их не догнало и теперь где-то блуждало в лесу.

Старичок-Лесовичок, в чей домик забрались сонные опуханты, был похож на замшелый пень с ногами – корнями и руками – сучками. Лесовичок следил за порядком в волшебном лесу и ухаживал за Едовитым Грибом и Денежной Жилой. Ведь в лесу стало довольно чисто, благодаря их усилиям. И, чтобы Гриб и Жила не голодали, Лесовичку приходилось подкармливать их разным хламом. С Жилой было проще: в лесу обнаружили месторождение железной руды, где можно было замечательно кормиться. Когда Опуханты забрались в его дом, Лесовичок ушел в лес за дровами и хворостом.

В это время Кутя набрел на большое озеро. У самого берега он вдруг увидел Дикое Зевотное.

– Не бойся, – сказало Дикое Зевотное, – я с Опухантами больше знаться не хочу, и вообще, я теперь на диете.

Дикое Зевотное угостило Кутю сыром и рисом, и рассказало ему свою историю. Кутя с удовольствием сидел и слушал, потому что порядочно устал и проголодался.

На самом деле Дикое Зевотное было Бегемотом, которого звали Мот. Так было короче. Это Опуханты прозвали его: Дикое Зевотное.

Когда-то Мот жил на берегу Маленького Озера. Он был очень одинок. Совсем не потому, что у него был плохой характер, или неприятная улыбка. Просто у него был очень большой живот. Этот живот занимал столько места в жизни Мота, что больше ни для кого места не оставалось. Мот очень стеснялся своего живота, который мешал ему вместе с другими зверями весело проводить время, бегая, прыгая и летая. А самое печальное было то, что когда Мот хотел искупаться, вся вода из Маленького Озера вытекала и оставался один живот.

Мот решил, наконец, избавиться от своего Живота, который за все задевал, волочился по земле и не желал вообще двигаться. Мот стал по утрам делать зарядку, но ноги его не слушались. Они слушались живота, и не хотели бегать и приседать. Тогда Мот перестал есть вкусное. Невкусного много не съешь. Но живот не желал есть невкусную еду и грозил, что протянет ноги. Вот какой был упрямый! Мот водил его в баню и парил березовым веником, чтобы неугомонный живот вспотел и понял, что нельзя быть таким большим и таким упрямым. Но и это не помогло. Живот сильно потел, но не уменьшался.

Цапля, которая часто стояла на одной ноге и наблюдала за бедным Мотом, не выдержала и сказала:

– Ничего ты с ним не сделаешь, нужно приучить его трудиться. А то он у тебя только ест и болтается.

– Что же ему делать? – спросил Мот.

– Пусть ловит для меня лягушек, сразу похудеет, – захохотала Цапля.

Но Мот не хотел, чтобы его живот ловил лягушек. Ему было жалко и живот и лягушек.

Попугай, который часто сидел на ветке и передразнивал несчастного Мота, посоветовал ему:

– Тебе нужно выступать в цирке, показывать там свой живот за деньги. И пользу будет приносить и худеть не надо. Там, где больше живот, там больше платят.

Но Моту совсем не нужны были деньги, тем более не нужны такие советы. Разве дело в пользе, если при этом чувствуешь себя одиноким.

И решил тогда Мот совсем уйти из этих мест. Н астроение у него было скверное, да и всю траву вокруг прожорливый Живот уже съел. Шел Мот очень долго и пришел к Большому озеру. Такому большому, что когда он стал купаться вода даже ни чуточки не выплеснулась. И он стал плавать и нырять, и Живот ему нисколько не мешал. Даже наоборот, с ним было очень тепло. А потом Мот встретил других Бегемотов, и у них животы были ничуть не меньше. И они славно искупались, и вместе ели траву, и никто никого не стеснялся. С ними было замечательно дружить, потому что не надо было бегать, прыгать и летать, а можно было плавать, нырять и загорать. И Моту стало понятно, что его Живот – это он сам, и зря он был им недоволен. Просто его Маленькое Озеро было слишком маленьким для таких животов, и поэтому ему было так одиноко.

– Я тоже буду твоим другом, хотя у меня нет большого живота, – сказал Кутя.

– Спасибо, – сказал Мот, – мне сейчас очень нужна поддержка. Ведь я столько времени провел у Опухантов, а они отучили меня любить все, кроме сладкого.

– Как же ты к ним попал? – спросил Кутя.

– Постепенно. Они стали прикармливать меня сладким, потому что им нужен был сторож, а я был молодой и очень доверчивый. Мне казалось, что если кто-то тебя угощает, то это от чистого сердца… Но с ними покончено. Я опять буду жить на берегу Большого Озера. Вот моя приятельница – Рыба-пила, познакомься… В это время из воды высунула голову Рыба-пила. Рыба-пила была не от слова «пилить», а от слова «пить». Рыба-пила пила. Она была пьющей рыбой. Бывают летающие рыбы, поющие, а это была пьющая. Летать и петь она, конечно, тоже умела, но в основном, она пила. Да-да, она действительно употребляла алкоголь, но не для того, чтобы опьянеть и качаться по волнам из стороны в сторону. Рыба-пила уничтожала алкоголь. Работала в Рыбнадзоре. Это была такая рыбная организация, которая из воды следила за порядком на берегу. Рыба-пила следила, чтобы не было употребления и злоупотребления алкоголя. При этом она, конечно, не залезала в бутылку. Она их протыкала своим острым носом. К алкоголю у нее был иммунитет: ей сделали в детстве прививку от пьянства. Проткнув бутылку, она выпивала содержимое, потом включала внутренний двигатель сгорания алкоголя и, таким образом, передвигалась к следующей бутылке, или обратно в озеро. Некоторые люди ее не любили и пытались безуспешно выловить.

Рыба-пила подлетела к Моту и Куте. Вместо носа Кутя увидел у Рыбы длинный острый штопор и еще какие-то специальные насадки.

– Мот, помоги-ка мне выставить зажигание, – попросила Рыба, – а то сгорание неполное.

Мот и Кутя помогли Рыбе, которая пила. Хорошо отдохнув, Кутя поблагодарил Мота за угощение и рассказ. Попрощался с рыбой, которая пила, и узнал у них, куда теперь идти. Он легко зашагал в сторону дома.

Если бы можно было посмотреть на Волшебный лес с вертолета, то было бы видно, что все находится очень близко друг от друга.

Лина с Антосом, Матросом, Арахисом и Дар-Таней приближались к домику, где спали Нелетающие Субъекты. Люся, Лиза и Котя шли прямо навстречу Куте. Талисман нашел в сарае у Опухантов Денежную Жилу и шел теперь с нею к Клубу Старых Волшебников. Вот-вот все должны были встретиться.